Юрий Соломин: быть одновременно худруком, артистом и режиссером — дело непростое.

Народный артист СССР Юрий Соломин, художественный руководитель Малого театра, пока шла реставрация исторического здания, часто торопил прорабов: слишком хотелось, чтобы поскорее все закончилось и артисты оказались на родной сцене. Наконец этот торжественный момент наступил, но осталось много того, что еще нужно переделать и доделать. Вот почему, когда в назначенное время я пришла на встречу с Юрием Соломиным, то застала его не в рабочем кабинете, а у администраторов.
После чего мы перебрались в гримерную Соломина, где артист готовится к выходу на сцену. Быть одновременно худруком, артистом и режиссером – дело непростое, архисложное, трудное. Нужны силы, как эмоциональные, так и физические. К тому же сейчас Соломин репетирует «Женитьбу» Гоголя, и очень переживает, какой она получится.

PERFECT: Юрий Мефодьевич, когда вы закрываете сезон после недавнего въезда в свой отреставрированный театр, где еще пахнет краской и кое-что подчищается?
Ю.С.: Мы только что вернулись из гастролей, выступаем полмая на главной сцене, после чего уезжаем со спектаклями в Курск и Брянск, возвращаемся и только 28—29 июня закрываем сезон. Уходим в отпуск на два месяца, а 29 августа вновь собирается труппа, проводятся восстановительные репетиции — и вперед. Но с 12 сентября у нас начинаются новые гастроли. На сей раз в Казани, на сцене национального драматического театра имени Камала, с которым поддерживаем отношения давно.
В 1956 году первая татарская студия окончила курс в Щепкинском училище. У нас были общие педагоги, поэтому много общались, и эта дружба продолжается до сих пор. Мы у них выступаем в сентябре — октябре, они у нас — в январе. Вы знаете, когда в 2005 году мы приехали к ним на гастроли, то на вокзале нас встречали 12 выпускников нашего училища, и это было здорово. Думаю, из национальных театров камаловцы самые сильные, а еще якутский театр, ведущие артисты которого тоже учились в Щепкинском училище.

PERFECT: Раньше вы так много никогда не ездили?
Ю.С.: Да, вы правы. Во-первых, этими гастролями мы спасали наши спектакли с мощным оформлением, например «Власть тьмы», «Мольер», «Мнимый больной», «Горе от ума», «Маскарад». Во-вторых, нам помогало Министерство культуры. Если бы не их материальная поддержка, мы не смогли бы попасть в Читу, Забайкалье, Улан-Удэ, куда возили три спектакля по пьесам Александра Островского: «Сердце не камень», «Не все коту масленица», «Волки и овцы». Такого зрительского ажиотажа мы не встречали нигде. Так, в Чите к самолету подошли новый губернатор, министр культуры и ансамбль песни и пляски с хлебом и солью. Конечно, столь горячий прием не мог не сказаться на творческой самоотдаче наших артистов, к тому же это моя родина, в тех же местах снимали фильм «Даурия», где я играл. Когда в этом году возникла идея с гастролями в Чите — решил ехать туда обязательно. Я должен был побывать на своей родине. В Чите очень симпатичный театр, но как его построили 25 лет назад, так с тех пор ни разу и не ремонтировали. К тому же мне надо было найти могилу своего отца, и я ее нашел, благодаря директору театра, на удивительном кладбище в лесу среди елей и сосен. Только представьте: ведь прошло… 40 лет. Я также решил найти родильный дом, где появился на свет Виталька (младший брат Юрия Соломина, актер). Я помню, как мы с отцом в 1941 году подошли к дверям больницы, чтобы забрать брата домой. Этот родильный дом я нашел, потому что рядом с ним находился другой двухэтажный — со шпилем, и чуть подальше стоял наш.

PERFECT: А в своей школе были?
Ю.С.: Да, был. В первом классе мы учились в деревянном здании у вокзала.
Моя первая учительница Наталья Павловна была добрейшей души человеком. Когда мы приходили на занятия — в помещении было страшно холодно, растапливали печь, Наталья Павловна ставила чайник с водой на огонь, и когда вода закипала, то после первого урока проходила между парт и каждому ученику наливала в кружки кипяток, открывала маленькую бутылочку с сахарином и по чайной ложечке добавляла в кружки.

PERFECT: Ну а старинные здания в Чите, через которые шла белая армия генерала Колчака, сохранились?
Ю.С.: Да, такие здания есть, и среди них Дом офицеров, возведенный перед войной. Там состоялось мое единственное большое выступление в городе.

PERFECT: И о чем вы говорили?
Ю.С.: Я не говорил, я читал «Василия Теркина» Твардовского. И когда закончил поэму, то весь зал встал.
Потом я ходил по улицам города, многие названия изменились, но их география осталась прежней и ноги сами несли меня по прежним адресам.
Когда снесли наш старенький дом и построили новую пятиэтажку — я в ней не жил, когда меня поселили в гостинице, то, подойдя к окну, увидел вдалеке два наших окна на третьем этаже нужного мне дома. Утром я со своими ребятами, которые все мои передвижения по городу снимали на камеру, подошел к этому дому.
У подъезда стояла сравнительно молодая пара, и мужчина, увидев меня, попросил автограф. Ничего путного под рукой не было, поэтому я расписался на каком-то клочке бумаги, после чего спросил: «Вы в этом доме живете?» — «Да, да, — охотно ответили мне, — ваши родители жили на третьем этаже, а мы на втором». Вот так через много лет я познакомился с соседями моей мамы, которая до 1990 года жила в Чите, а потом мы ее забрали в Москву.
В течение пяти дней, проведенных в Чите, у меня было все: и трагикомедия, и мелодрама, и водевиль. Все жанры смешались воедино.
Внутренне я получил очень много и был несказанно рад тому, что город мне понравился. Наконец, в последний день, когда мы снимали на площади, я остановил своих спутников и сказал: «Мы должны побывать на почте, расположенной совсем рядом». Именно эта почта стала свидетельницей начала моего творческого пути.
Когда я окончил школу в 1953 году, получил аттестат зрелости и шел домой мимо почты, то подумал, зачем я его понесу домой, лучше отошлю в Щепкинское училище, которое запомнил по документальному фильму 1949 года. И недолго думая отправил аттестат заказным письмом. Так начиналась моя театральная одиссея.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.